- Устал как собака... - сказал он, опускаясь на койку. Пружины отчаянно заскрипели. - Отбарабанил две смены, двадцать два часа без жратвы... Акулы обглодали весь кабель. Новая изоляция, как видно, пришлась им по вкусу.

- Я заправил твой термос. Держи!..

Паэр на лету поймал термос, отвинтил крышку и потянул через трубочку крепкий бульон. Потом сердито проворчал, явно кого-то копируя:

- В жидкой среде - жидкая пища!

- Кроме пива, конечно, - в тон ему добавил Менар, пальцами растягивая глаза к вискам - "по-японски".

Паэр тянул бульон, пристально разглядывая друга. Ему не нравилась бледность его лица. Увидев в ладонях Менара трепещущий, словно огромная бабочка, красно-желтый цветок, хмуро спросил:

- Откуда у тебя орхидея?

Менар бережно поднес цветок к бледным губам, ответил:

- Получил сегодняшней почтой. Могу я себе позволить маленькую роскошь?

- Сколько стоила тебе эта ароматная безделушка?

- Девяносто монет. Я давно заметил, что ты болезненно неравнодушен к цифрам.

- А я все более склоняюсь к мысли, что тебе нужно было родиться девчонкой. Брось-ка мне газету.

- Ты славный парень, Чак, но дурак. Цветы рассказывают больше, чем газеты. Держи свой "Нью-Таймс"!..

- Благодарю. - Паэр включил настольную лампу. - Я слышал о почтовых голубях, - сказал он, разворачивая газету, - но мне в первый раз доводится видеть почтовую орхидею. Ну и что сообщил тебе твой красно-желтый корреспондент?

- Многое... Сообщил, что над землей по-прежнему светит солнце, бегут облака, веют ветры. На изумрудных лугах пасутся антилопы, в горных реках играет форель. Люди дарят друг другу цветы и улыбки... Разве этого мало?

- Не знаю, в таких делах я пас. - Паэр уткнулся в газету. Не поднимая головы, заговорил: - Да, видел сегодня "поющих" медуз. Два раза обошел на скутере вокруг колонии. Их там фланировало более десятка. И вовсе они не пурпурные, а скорее бордовые. Мешки с бордовой слизью... Тэдди Грек подстрелил большого кальмара, отрубил клюв, обещал наделать нам сувениров. Я тоже стрелял, но промазал: не повезло.